Официальный сайт
Блог
12 Март 2025«Мне не нужно разрешение, чтобы делать добрые дела»: Украинский пастор, любящий справедливость, говорит правду власти
Геннадий Мохненко, в очередной раз уезжая с передовой вместе с батальоном украинских капелланов, заметил, что за ним следует российский дрон-камикадзе: «Я выжал газ до упора», — рассказал он мне. «Моя машина была чуть быстрее дрона». С присущей ему экспрессией, которая, как я вскоре понял, является частью его разговорной ДНК, он добавил: «Спасибо, Иисус! И спасибо, Toyota Tacoma!»
Чужой среди своих
Менее чем через две недели после этого случая мы с Геннадием сидели вместе в выставочном зале в Грейпвайне, штат Техас, на Международной христианской медиа-конференции, которую организовала Национальная ассоциация религиозных вещателей (NRB). Он приехал в качестве гостя Great Commission Media Ministries (GCM) — глобального альянса евангелистских и гуманитарных организаций.
В осаде
На следующее утро я сразу подошёл к столу в центре экспозиции, чтобы познакомиться с мариупольским пастором. Он уверенный в себе человек с сильной харизмой, из-за чего кажется выше, чем есть на самом деле. Буквально за несколько секунд он начал рассказывать мне свою историю на ломаном английском и с сильным славянским акцентом.
«Я пастор уже 33 года», — сказал он мне. «Я епископ из Мариуполя, но моего города больше нет. Россия блокировала его, десятки тысяч людей были убиты, и никто об этом не говорит».
Он сказал, что не может связаться с 30% людей из своей телефонной книги и думает, что они мертвы. В их числе — его брат, сестра и одна из дочерей. «Это геноцид современности», — повторил он слова, которые ещё не раз прозвучат в нашем разговоре: «И никто об этом не говорит».
В начале осады Мариуполя Геннадий Мохненко возглавил миссию, служители которой эвакуировали из приморского города более 8 000 человек. «Никто другой этого не сделал», — сказал он: «Красный Крест этого не сделал. ООН этого не сделала. Но моя команда, в основном, мои сыновья, прорывались через блокпосты под обстрелом россиян и вывозили всех этих людей».
Жена Геннадия заболела за несколько дней до вторжения вражеских российских войск, но смогла выехать в Западную Европу, где остается с некоторыми из их детей.
Менее чем через пять минут после начала нашего разговора в его рассказах стали звучать имена других детей. Помимо тех, кто находится сейчас с женой, некоторые из них обосновались в Восточном Техасе (что, как оказалось, рядом с местом, откуда я родом), а другие — в Западной Украине. Помимо дочери, которая погибла в первые дни войны, несколько сыновей Геннадия сражаются на передовой.
Наконец, я задал вопрос, который, как мне начинало казаться, был ключевым для понимания истории Геннадия Мохненко: «Сколько у вас детей?»
Он ответил: «У меня 43 ребенка. Только трое из них – биологические».
Почти святой
Распад Советского Союза в 90-х годах привел к экономическому кризису и социальным волнениям в Украине.
Несколько факторов, включая коррупцию в правоохранительных органах, советские законы о наркотиках, которые наказывали потребителей, а не распространителей, и географическое положение страны на перекрестке афганской торговли опиумом, привели к эпидемическому уровню наркозависимости на улицах городов восточной части Украины.
В этой обстановке Мохненко, тогда еще молодой священнослужитель Церкви Божьей, появился в Мариуполе как смелый новатор — самопровозглашенный социальный работник, борец с преступностью, капеллан и руководитель реабилитационного центра для детей и подростков.
По ночам он забирал наркозависимых подростков с улиц и приводил их в свою церковь, чтобы помочь им прийти в себя. Он противостоял фармацевтам, продававшим синтетический героин известным наркоторговцам. Он спасал женщин от жестоких мужей и сутенеров.
Служение Геннадия Мохненко было представлено в документальном фильме 2015 года Почти святой (Almost Holy). В начале фильма кто-то поставил под сомнение его право заниматься тем, чем он занимается. Это напоминает вопросы, которые задавали первым христианам в книге Деяний.
«Люди спрашивали меня: "Кто дал тебе право делать это?"» — сказал Геннадий: «Я не знаю. Мне не нужно разрешение, чтобы делать добрые дела».
Специалисты по работе с травмами и священнослужители, знакомые с тонкостями социальной работы, наверняка найдут поводы для критики его методов, показанных в фильме. Сам Мохненко называет себя «социальным сиротой» — ребенком родителей-алкоголиков, и психологи без труда проведут параллели между этим и его своеобразным «комплексом супергероя».
Однако для сотен реабилитированных украинских детей и подростков, сорок из которых были усыновлены самим Мохненко и его женой, это не имеет значения. Он вывел их из тьмы к свету и дал им цель в жизни.
Основанный им приют получил название «Республика Пилигрим» и стал символом надежды для многих в регионе, включая даже некоторых российских лидеров.
«До войны, — рассказал мне Геннадий, — я вместе со своими сыновьями совершил велопробег вокруг света. В России нам устраивали концерты, и люди говорили: "О, пастор, вы такой удивительный". Но затем началась война, и российский посол в ООН начал называть нас "террористическим лагерем подготовки детей".
Российская дезинформация и ее проникновение в американский дискурс, а также политические решения, быстро стали одной из тем нашего разговора.
Евангелисты Путина
Я спросил Геннадия о его служении капелланом на поле боя. Он начал рассказывать о своем типичном дне, но наш разговор прервали сотрудники службы безопасности, которые хотели с ним поговорить. Эти люди были в гражданской одежде, но у одного под пиджаком был заметен пистолет.
Они отвели его в сторону, и когда я понял, что это может закончиться удалением Мохненко с территории, я начал прислушиваться к разговору. Однако все завершилось мирно – один из охранников сказал, что «понимает, насколько сильны эмоции в такие времена». За нашим столом Мохненко объяснил, что произошло.
Во время завтрака в выставочном зале один из его сыновей, - солдат в военной форме, узнал пастора из евангелистской мега-церкви Москвы, который сидел за соседним столиком. Мохненко рассказал мне: «Это известный пастор в России, и когда мой сын сказал мне, что он сидит рядом, я подумал: не поворачивай голову, иначе попадешь в неприятности».
Однако его сын увидел в этом возможность сделать интервью для СМИ (в конце концов, мы были на медийной конференции). Он достал телефон и приготовился спросить пастора, что тот думает о геноциде, устроенном Путиным в Украине. Но прежде, чем он успел нажать кнопку записи, пастор убежал (по-видимому, чтобы позвать охрану).
Долгое время между российскими и украинскими евангелистами существовало единство, и Украина была крупнейшим поставщиком миссионеров в земли своих оккупантов. Поэтому, когда некоторые российские верующие начали видеть в Instagram фотографии своих украинских братьев и сестер, умоляющих о помощи, они начали высказываться.
Однако таких случаев было немного. Некоторых смелых священнослужителей арестовали или они исчезли, другие покинули страну. Большинство же предпочли молчать – либо пассивно осуждая, либо поддерживая войну.
Такой тактики долгие годы придерживается пастор Рик Реннер в России. Он основал церковь "Благая Весть" в Москве еще после распада Советского Союза и на протяжении 30 лет оставался нейтральным и аполитичным в вопросах, касающихся Кремля. История показывает, что это лучшая стратегия для религиозных лидеров, которые ставят во главу угла самосохранение.
Но в октябре 2022 года, через восемь месяцев после вторжения, Реннер произнес проповедь на основе 1-го послания к Тимофею, глава 2 – текста, который веками использовался для подавления оппозиции несправедливым правителям. «В Новом Завете, – сказал он, – никогда, ни разу мы не находим одобрения неуважения к власти».
Затем он фактически запретил молитвы за тех, кто страдает от жестоких политических режимов, и призвал христианских лидеров воздерживаться от критики власти. С учетом времени, когда это было сказано, многие, кто слушал это, включая Мохненко, восприняли его слова как одобрение разрушительных действий Путина в Украине.
Размышляя о словах Реннера, Мохненко сказал: «У Адольфа Гитлера было много епископов, которые оставались рядом с ним и благословляли его систему, его геноцид. И теперь у нас есть множество христианских лидеров, благословляющих то, что Путин творит в Украине».
Но, по словам Геннадия, есть и смелые пасторы: «Я знаю удивительных российских пасторов, которые говорили правду об этой войне – и теперь они в тюрьме. Я знаю епископа, который открыто назвал это "геноцидом" – и теперь он мертв».
Связь с «Братьями Карамазовыми»
Геннадий Мохненко – человек не идеальный. Он резкий, сформированный десятилетиями геополитических потрясений, культурным наследием и внутренней непримиримостью к глупости.
Но он также ученик Бога, любящего справедливость, который призывает нас к ответственности – не за то, во что мы верим о Христе или как мы молимся, а за наши поступки, когда мы сталкиваемся со страданиями и угнетением.
Помимо христианских писаний, на Мохненко оказали влияние русские литературные мастера – Солженицын, Толстой и особенно его любимый Достоевский. В фильме «Почти святой» (Almost Holy) он указал на отрывок из «Братьев Карамазовых», который стал для него ключевым.
«Эта книга сформировала мою душу. Она сформировала мое понимание. Она сформировала мой мир и мою жизнь», – сказал он, прежде чем прочитать слова Алеши Карамазова, которые он впервые открыл для себя в 15 лет: «Я не восстаю против моего Бога; я просто не принимаю его мир».
Это и есть вызов, который ставит перед нами Евангелие от Матфея, глава 25: отказаться принимать этот мир таким, какой он есть.
Геннадий Мохненко принимает этот вызов и требует того же от нас – ради своих детей, ради наших ближних, ради всего мира.
https://goodfaithmedia.org/i-dont-need-permission-to-do-good-deeds-a-justice-loving-ukrainian-pastor-speaks-truth-to-power/
авторизируйтель под любым из ваших аккаунтов